ТОМСК, 16 мар – РИА Томск, Валентина Анкудинова, Михаил Голубев. Экономика Томской области в целом повторяет общероссийские тенденции, однако у региона есть несколько болезненных точек. Как меняется экономика региона, какие риски ждут рынок труда и почему в условиях стагнации регионам приходится искать "волшебные" решения для роста, в интервью РИА Томск рассказала профессор Московского госуниверситета, регионовед Наталья Зубаревич.

Добыча падает, стройка тормозит

– Наталья Васильевна, давайте начнем с общей картины. Если посмотреть на статистику Росстата за 2025 год, как выглядят основные экономические показатели Томской области и что в них кажется вам наиболее важным?

– В Томской области, конечно, не здорово, но не одна она такая, проблем много и у других регионов. Минус 1% промышленного производства связан с тем, что почти на 3,5% упала добыча. Но кого это удивляет? У вас старые (нефтегазовые) месторождения, падающая добыча. И так как это старые месторождения, то добыча там расти не будет. Это вполне понятная история.

По инвестициям: за три квартала у вас была положительная зона. Вряд ли нефтяники инвестировали, скорее в Северске Росатом что-то делал. (В прошлом году специалисты Сибирского химкомбината смонтировали четыре оболочки для будущего атомного реактора "БРЕСТ-ОД-300". Работа над ним идет с 2012 года в рамках проекта "Прорыв" по созданию технологии замкнутого топливного цикла. Строительство реактора планируется закончить в 2030 году. – Прим. Ред). У вас плюс 3% по трем кварталам было, а по стране – около нуля за это же время. 

А вот по стройке – беда. Таких регионов много, около половины. Но у вас снижение общих объемов строительства – 4%. В Сибири везде нездорово, вы тут не исключение. А вот то, как у вас упал ввод жилья – на 29%, – это много. Страна вышла в нуль, правда, в основном благодаря Москве и Московской области. Вы от нее далековато.

А минус 29% означает, что ваши девелоперы очень сильно затормозили. Совсем сильно. Это правда очень много.

Все остальное, как в стране. Если мы берем доходы населения по динамике, то у вас, получается плюс 6%, в стране – 7% с копейками. Но у вас всегда доходы чуть медленнее среднероссийских росли.

И по зарплате тоже пониженные темпы: по стране за год плюс 14% в рублях, без учета инфляции, а у вас плюс 11%.

То есть область крупно падала только по вводу жилья. Все остальное понятно и объяснимо. Чуть похуже среднего, никакого катаклизма я здесь не вижу. Ничего меня не удивляет, и ничто, кроме жилья, сюрпризом не является.

Падение налога на прибыль и растущий дефицит

– Если перейти к региональным финансам: что происходит с бюджетом Томской области и какие тенденции в его доходах и расходах вызывают наибольшее беспокойство?

– В бюджете региона ситуация нездоровая. Доходы по стране плюс 5% по всем субъектам суммарно. Спасибо другим регионам. А у вас минус 1% в рублях без учета инфляции, то есть доходная база бюджета в рублях сократилась.

Причина предельно понятна: сильнейшее падение налога на прибыль. Большой привет Стрежевому, что называется. Из-за падения налога на прибыль пострадали все субъекты, связанные с нефтегазодобычей и с угледобычей. Но Кемеровская область еще круче: там более чем на треть упал налог на прибыль. И если будете себя жалеть, вспомните про Коми – там налог упал в два раза. У вас все-таки минус 17%.

Что меня удивило, это почему у вас снизились поступления налога на имущество – минус 4%. Тогда как по стране плюс 6%. Это для меня некоторая загадка. Потому что главные плательщики налога на имущество – вовсе не люди, а предприятия, организации. 

– Возможно, это связано изъятием активов холдинга "КДВ" в доход государства. 

– Такое возможно. Но опять же, здесь никакой вины областных властей нет. Это форс-мажор.

Но печальная констатация: при таком сжатии доходов регион, на мой взгляд, продолжал много тратить. То есть не было понимания, что надо "по одежке протягивать ножки", но у вас рост всех расходов на 17%.

Слава богу, подтормозили, но это надо было делать раньше. В расходах на национальную экономику – плюс 6%. Это правильно, потому что за счет этой статьи надо экономить, когда дыра в бюджете. 

Я не знаю, в чем причина такого роста расходов на ЖКХ – плюс 32%. Скорее всего, это связано с тем, что область получила возможность не возвращать бюджетные кредиты, если потратила их на реконструкцию ЖКХ. В таком случае мне это понятно. Потому что или ты возвращаешь деньги в федеральную казну, или ты их тратишь на нужды региона, что правильно.

Дальше – социалка. И здесь похоже на российские регионы. Все регионы увеличили расходы на образование примерно на 11%, и Томская область – на 11% в рублях. Социальная политика, она же соцзащита. Страна – плюс 20%, вы – плюс 22%. Но 70% всех расходов в этом разделе – это выплаты населению. Попробуйте их порубить. Это нереально.

Что мне не очень понятно – это рост расходов на здравоохранение на 24%.

– В Томском районе завершилось строительство поликлиники в Южных Воротах, плюс начали строить еще одну – в Зеленых Горках. А еще ряд учреждений ремонтировали.

– А, то есть капитальное строительство. Я так и предполагала. Это означает, что область решила вложиться. Но все имеет свою цену. Решение о строительстве нарастило разрыв между доходами и расходами. Все-таки дефицит 18%, то есть расходы на 18% больше доходов, – это серьезный дефицит. А федеральная помощь – все меньше и меньше.

Я на всех углах повторяю, что в 2023–2024 годах и в первой половине 2025 года объем межбюджетных трансфертов, то есть из федерального бюджета регионам, сокращался. Не так сильно, на 3–4%, но сокращался. Добавьте еще инфляцию, и вы поймете, что реально это сокращение было сильнее.

И только со второй половины года, когда было абсолютно понятно, что в большинстве регионов картина с бюджетом бедственная, трансфертов немножко добавили. И по итогам года было плюс 7%, тоже в рублях, то есть просто перекрыли инфляцию. Но Томской области добавили полпроцентика – это ни о чем.

Поэтому рассчитывать, что федеральная власть как-то перекроет этот дефицит, не надо. А значит, область, наверняка, делала как все – пошла занимать в коммерческих банках. Но ставки в коммерческих банках – плохая история, потому что это надо не только возвращать, но еще и проценты платить по этим кредитам.

Поэтому мой основной разговор на прошедшей стратегической сессии, посвященной развитию региона, с уважаемыми руководителями Томской области был простым: "А как вы будете выходить из этой финансовой дыры?".

Вы же понимаете, в чем беда? Налоги на прибыль от крупнейших налогоплательщиков падают уже два года по нарастающей. В 2024 году налог на прибыль упал где-то на минус 5–6%, в этом году суммарно – на минус 9%,то есть ситуация стала хуже. А кто гарантирует, что в 2026-м она хоть как-нибудь выправится? Нет таких гарантий.

Вдобавок к тому, что подрубается базовый налог, еще и замедляется рост зарплат – а он замедляется по всей стране. И цифры говорят, что в Томской области эта гонка заканчивается, извините, опережающими темпами. А это доходный источник.

И я не понимаю до конца: если вся эта экономическая яма в России протянется еще год-два, то как будут финансироваться бюджеты? Это для меня открытый вопрос, и ответа на него я пока не нашла ни в Москве, ни в Томске. Поймите: в период стагнации и рецессии надо быть волшебником, чтобы у вас что-то пошло в рост. 

– Звучало предположение, что бюджет Томска будет состоять только из судебных выплат и зарплат. 

– Это муниципальный бюджет. Все городские бюджеты дотационны примерно на 60%, а некоторые и на 70%. Потому что они получают только небольшую долю НДФЛ (налог на доходы физлиц. – Прим. Ред.), налоги на совокупные доходы от "малышей" – то есть, малого бизнеса, и земельный налог, который в России очень низок и взимается с физлиц.

Поэтому при дотационности от двух третей и выше, ваша жизнь, господа управляющие городом Томском, зависит от того, какой трансферт придет из областного бюджета. А о ситуации в консолидированном бюджете Томской области я сказала выше.

– Наталья Васильевна, если говорить все-таки о том, что по одежке протягивать ножки, то с чего начнется сокращение расходов? 

– По России из социалки жертвой пало здравоохранение. Режут всю капиталку. Дело в том, что за здравоохранение платит не бюджет, а территориальные фонды обязательного медицинского страхования. Регионы отвечают за коммунальные платежи, уборку, имущественный комплекс. Вот на этом и экономят со страшной силой.

Вторая зона экономии, я уже вижу ее на российском юге, – нацэкономика. Краснодарский край, Ростовская область – у них расходы на нацэкономику минусовые, минус 7–5%, расходы на ЖКХ – минус 12–22%. У вас еще пока не так.

Я бы, знаете, как сформулировала вопрос: не поздновато ли вы начинаете пересматривать вашу расходную политику? 

– То есть, если бы начали сокращать раньше, то возможно и не было бы новых банковских кредитов?

– Это очень плохая история. Я честно не понимаю, как федеральный бюджет в текущем его состоянии сможет помочь регионам. Мы же имеем опыт десятых годов, когда регионы тоже набрали долгов: регионам денег добавили немного, и они за счет собственных средств повышали зарплату 12 категориям работников социальной сферы и влезли в долги.

Но вы помните, каким тогда был банковский процент? Не таким, как сейчас. А когда федеральный бюджет малость пришел в себя – это было в 2017 году, на пике накопленных долгов регионами – то перевел регионам все их банковские кредиты в бюджетные по ставке 0,1% годовых. Чудесная ставка, бесплатные деньги по факту. И регионы потихоньку вырулили. Но тогда была неплохая цена на нефть, и был нужен такой перевод.

Я очень слабо понимаю, как эта опция может осуществиться сейчас при существующей банковской ставке и при невеселом состоянии федерального бюджета. Поэтому я и предупреждала: осторожнее, соломку могут не подстелить.

Гонка зарплат закончилась

– Вы уже упомянули, что гонка зарплат заканчивается. Как складывается ситуация на рынке труда?

– Процесс повернулся. Растет неполная занятость, это означает, что людей сажают на неполный рабочий день и, соответственно, рубят зарплату.

Последние данные Росстата по среднесписочной численности организаций – это работники крупных и средних предприятий. Мы про "малышей" вообще ничего не знаем, их нет в орбите статистики.

И вот по этим 33 миллионам работников крупных и средних предприятий сочетание трех видов неполной занятости. Простой, по решению работодателя и по соглашению сторон, когда работник и работодатель подписывают такую бумагу, уже 4,6%. Это немало. А у вас 5 с лишним процентов, ну, не 7–8%, как в некоторых регионах.

Значит, и вас эта напасть начинает касаться. Зоны, где уже мы видим, что спрос на рабочую силу и полную занятость сжимается, – это стройка, гражданское машиностроение, отчасти логистика.

Поскольку с людьми стараются не расставаться – потом не найдешь на рынке, когда и если начнешь расти, – то стараются удерживать работника, не увольняя, а сажая на эту неполную заработную плату. При этом одновременно есть организации и структуры, которым все еще нужны работники. Вот такая смешанная ситуация. 

А завершение этой ненормальной гонки зарплат без роста производительности труда ожидаемо. Я никого не хочу обидеть. Российские зарплаты невелики, это правда. Но поймите: когда у вас в номинале в 2024 году зарплаты выросли на 18 с лишним процентов в среднем по стране, а производительность труда – на полпроцента, это ненормальный рост. Так не может быть в экономике.

– HeadHunter анализировал предлагаемые зарплаты. Томская область выглядит в Сибирском федеральном округе очень непривлекательно. Есть ли риски, что соседние регионы начнут оттягивать рабочую силу?

– Вы на Кемеровскую область посмотрите, и вам сразу полегчает. Там две трети предприятий сидят в убыточной зоне. Но у вас нет пока такого. И в Кемеровской области зарплата росла еще медленнее – у вас на 11%, а там на 6%, то есть не перекрывая инфляцию.

Кто хочет уезжать, тот и так уедет в Новосибирск. Беда-то Томской области не в зарплате, а в том, что у вас огромное количество хороших ребят заканчивают вузы, а такого масштаба рабочих мест для них нет. Так было всегда. И начинается переезд либо в Новосибирск, либо в Санкт-Петербург, а раньше и за границу ехали, так как образование-то хорошее, ребята востребованы.

Отток молодежи и будущее вузов

– По-моему, в позапрошлом году, на Петербургском экономическом форуме власти подписали договор о строительстве нового даже не района, а "нового города" Элеонор Emerald smart city на левом берегу Томи на 300 тысяч жителей. И это всех поразило: во-первых, какими силами строить, во-вторых, на что, в-третьих, кто там будет жить. 

– Я решительно советую смотаться на Восточный экономический форум. Я там была дважды, и степень моего изумления от того, что я там слышала, перекрывала все прелести острова Русский и окрестностей, потому что это были немыслимые вещи. Потому что навешивание лапши на уши – это спорт всех структур, которые ездят на какие-то парадные мероприятия.

Поэтому не ругайте своих чиновников, поехавших на Питерский форум. Они просто в тренде. Так делают все. Кто господину Шойгу что-то сказал, когда он говорил про новые города-миллионники в Сибири? Улыбнулись и пошли дальше.

Я бы так сформулировала ответ на этот вопрос: если бы Томск рос… Но беда в том, что Томская область имеет, во-первых, естественную убыль, а, во-вторых, миграционный отток. Он уже сформировался, потому что, да, ребятки к вам приезжают учиться.

Вот только прошло исследование 160 городов, в которых есть вузы, и мои коллеги смотрели, как 18-летние выбирают место, куда поехать. Томск там на третьем месте после Москвы и Санкт-Петербурга по охвату территорий, городов, откуда едут учиться. То есть пылесосить вы хорошо умеете.

– Но вузы предрекают снижение числа абитуриентов…

– Это уже произошло. Вузы уже лет так пять с этим столкнулись, когда на рынок образования вышло поколение 17-летних, рожденных в первой половине 2000-х и в самом конце 1990-х. Это самое маленькое поколение. Но сейчас оно уже доросло и скоро будет рожать – так вы увидите дальнейшее снижение числа рожденных детей в России. 

На рынке чуть полегчает в 2030-х годах, значит, вузам полегчает в конце 2020-х, когда на учебный рынок будет выходить чуть более крупное поколение.

Но вы забыли, как вузам государство поспособствовало? Перевод школьников в СПО (среднее профессиональное образование. – Прим. Ред.). И вот вам цифры, после эксперимента, который проведен в ряде регионов: после 9 класса в Москве 43% детишек пошли в СПО, в Питере – 37%, в Липецкой области – 60% с лишним. И эти дети с большой вероятностью в вуз уже не пойдут. Может, какие-то 5–7% и пойдут учиться дальше, но основной массив выйдет на рынок труда. И вот вам вторая подрубка контингента высшей школы. 

Третья подрубка – это ограничение платных мест, которое вводится с 2028 года.

– В то же время в Томской области все еще надеются к 2030 году построить кампус на 6000 мест. И встает вопрос: а найдутся ли люди, которые будут там жить?

– Кампусы строятся на федеральные деньги. Любая денежка, которую удалось забрать у федералов, – во благо. Вопрос в том, профинансирует ли федеральный бюджет это строительство. А кампус – это в любом случае более цивилизованные условия проживания для молодых. И я за них буду рада. Мне поэтому Томск так нравится: у вас каждый пятый – ребятеночек. Я с таким удовольствием всегда хожу, смотрю. Вы – инкубатор ребяток и мозгов, но этот инкубатор немножко работает вхолостую.

– Но где вузам брать студентов? 

– В политехнических специальностях так сильно не рубили бюджетные места. Юриспруденция, экономика – плачем вместе, и вообще гуманитариев нужно как бы ограничивать нынешними рамками понимания истории… и далее по списку. Ну, знаете, плавали – знаем. Когда-то это все было и в Советском Союзе. А вечным ничего не бывает. 

Так что технические учебные места, скорее всего, ограничивать не будут. Поэтому политехникам будет легче, а вот гуманитариям тяжеловато. Но все равно, когда город хороший, а Томск – хороший город, – это незаменимое преимущество.